Цифровой концлагерь

[Mouselab]

Анатолий Несмиян
Слово «можно» здесь абсолютно излишне. Цифровой рубль и вводится для того, чтобы «программировать» поведение потребителей. Он нужен, чтобы вводить лимиты на группы товаров, нормировать их количество и ассортимент.

Представьте только, какое безбрежное поле для чиновничьей коррупции здесь возникает. Товары конкретного производителя можно продвигать регулированием из кабинета, куда потребуется «занести». Рыночные методы продвижения товара уходят в прошлое - теперь все будет зависеть от возможностей «решать вопросы».

Любого производителя можно будет продвинуть или, наоборот, обанкротить, включив или исключив его из программы продаж за цифровой рубль, тем самым открыв или закрыв для него госконтракты.

В общем, ребята из воздуха создают себе новую поляну для сбора ренты. С такими перспективами, что просто дух захватывает.
Telegram
BRIEF
Цифровой рубль можно будет программировать под определённые траты с помощью смарт-контрактов, рассказал глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков.
По его словам, в частности, школьник не сможет потратить на вредные сладости деньги, выданные…

источник: https://t.me/anatoly_nesmiyan/12016

 

[Mouselab]

Родина все видит: как в России построили глобальную систему слежки
2 часа назад
Обновлено: час назад

С середины нулевых в России создается система видеослежки за гражданами. С началом войны темпы ее строительства заметно ускорились. Сейчас за россиянами наблюдает свыше полумиллиона камер с функцией распознавания лиц, а система видеонаблюдения и распознавания лиц из мегаполисов расползлась в самые отдаленные уголки страны. The Moscow Times оценили самые просматриваемые и самые «слепые» регионы страны, подсчитали прибыль основных бенефициаров и раскрыли многомиллиардную схему воровства денег из бюджета.

Александр Миридонов / Коммерсантъ


При подготовке этого материала Тhe Мoscow Тimes проанализировали тысячи госзакупок, реестр специального программного обеспечения, а также использовали специализированные базы данных. Некоторые находки:

• Самый просматриваемый регион (нестоличный) — Татарстан, здесь установлено 32 тысячи камер.
• Самый «слепой» регион — Чукотка (15 камер).
• Одна уличная камера «Ростелекома» зарабатывает, как среднестатистический российский пенсионер.

От камеры на доме до камеры в СИЗО
С начала войны в Украине власти начали использовать систему видеонаблюдения для поимки гражданских активистов, представителей оппозиции и подлежащих мобилизации мужчин. Правозащитники «ОВД-Инфо» насчитали около 600 случаев, когда «по камерам» задерживали не преступников, а оппозиционеров или призывников. Реальная статистика может быть выше, говорят в «Роскомсвободе», так как задержанные часто не знают, что вычислить их помогли камеры видеонаблюдения.



Столичный военком Максим Локтев еще в прошлом году сообщил, что призывников будут искать при помощи видеонаблюдения, в том числе используя камеры домофонов на подъездах. В начале июля Европейский суд по правам человека признал, что московская система видеонаблюдения нарушает права человека: московский активист Николай Глухин, который был задержан в метро после протестов 2019 года, обратился в Европейский суд и выиграл его. Однако в марте прошлого года Россия вышла из Европейской конвенции по правам человека и теперь не исполняет решения ЕСПЧ.



Российские власти игнорируют рекомендации ООН по ограничениям в применении видеонаблюдения и неправомерно используют биометрические данные граждан, считает ведущий юрист «Роскомсвободы» Саркис Дарбинян. «Если в Европе биометрические данные используют для поиска пропавших людей или расследования тяжких преступлений, у нас часто используют технологии для преследования противников режима, — поясняет Дарбинян. — И если вы можете заблокировать использование ваших данных в коммерческих целях, то запретить использовать их силовикам вы не имеете права».



Москва — лидер по распространенности систем наблюдения и использованию их против активистов. Столица годами выстраивала эту инфраструктуру, а сейчас московский опыт распространяется на регионы. Главная задача властей — запугать общество, уверен руководитель «Общества защиты интернета» Михаил Климарев: «Поэтому задержания идут по абсолютно неочевидному принципу, людям непонятно, что и где именно попало на камеры, откуда взялись данные для их распознавания. С одного и того же митинга кого-то вычисляют по камерам, кого-то нет, и вот эта неопределенность пугает еще больше».



С началом войны траты на услуги, связанные со слежкой за россиянами, существенно выросли. Например, взлетели расходы ведомств на передачу видео с камер в государственные центры хранения данных: с 2022 года на эти цели было потрачено свыше 30 млрд рублей — это почти треть от всех потраченных средств за 12 лет, следует из данных портала госзакупок.

Кроме того, выросли траты на распознавание лиц: с 2011 года расходы, связанные с видеоидентификацией, составили 3,6 млрд руб., из них более четверти (1,2 млрд руб.) — после начала войны в Украине.



Увеличилось и количество программного обеспечения (ПО), которое позволяет следить за людьми: из 56 наименований распознающего ПО 24 были зарегистрированы после 2022 года.

В Роскомсвободе уверены, что расширение системы видеонаблюдения связано с войной в Украине. «Вести войну в XXI веке без должного уровня цифровизации невозможно. Нужно следить за новыми территориями и решать внутренние задачи по поиску несогласных, — говорит Дарбинян. — Пока на 100% система не выстроена, но Россия очень быстро движется в этом направлении».



При этом в борьбе с реальными преступниками система видеофиксации показала неэффективность: Сергей Росс, соавтор исследования «Технологии слежения в автократических режимах: московский эксперимент с ИИ и его последствия для борьбы с преступностью и эффективности полиции» (2023 г.), считает, что видеосъемка не повышает раскрываемость в России, но может серьезно повлиять на поведение людей, в том числе гражданскую активность. «Москва оборудована видеокамерами плотнее, чем любой другой город страны, при этом раскрываемость преступлений здесь значительно ниже, чем в целом по стране, — около 30%, — поясняет Росс. — При этом в длительной перспективе постоянная слежка может выработать у гражданских активистов, политиков, у общества в целом состояние „выученной беспомощности“: люди будут заранее взвешивать каждый свой шаг и отказываться от него. Такое общество со сломленной волей».

«Большой брат» Собянина
Государственная слежка охватила практически все отрасли жизни россиян. Как это устроено, проще понять на примере Москвы — города с наиболее развитой инфраструктурой видеонаблюдения.



В конце 2011 года по столице прокатились массовые протесты против фальсификаций на выборах в Госдуму, вошедшие в историю как митинги на Болотной. После них были заключены первые контракты по передаче видео с уличных камер государству. В 2012 году был создан Единый центр хранения данных, где хранится видео со столичных камер, в 2016 году зарегистрировано первое ПО, позволяющее распознавать лица. Количество камер при этом постоянно росло. Если верить документам мэрии о реализации программы «Информационный город», то уже к 2018 году 74% общественных мест и 90% жилого сектора были покрыты сетями видеонаблюдения. Отдельные контракты Департамент информационных технологий Москвы заключает на установку камер в местах общественного пребывания, например на ярмарках.



Департамент информационных технологий Москвы регулярно заключает контракты на видеофиксацию с дронов и поставку мобильных камер для сотрудников, которые должны фиксировать объекты строительства в городе. Дарбинян из Роскомсвободы предполагает, что дроны могут использовать для видеосъемки менее оснащенных камерами районов и дополнительно — для работы на митингах и в местах массового скопления горожан

Даже если не спускаться в метро, не посещать людные места, не выходить из дома, от слежки государства не уйти: российские власти почти полностью контролируют и виртуальную жизнь россиян. Роскомнадзор и региональные центры управления регионами (ЦУРы) активно мониторят соцсети граждан при помощи программы «Инцидент-менеджмент». ЦУРы заточены под поиск критики региональных проблем, например с благоустройством и коммунальными проблемами, но по факту отслеживают весь негатив и передают информацию в головной офис в Москве.



Дело не ограничивается только открытыми публикациями россиян. В 2016 году Госдума приняла «пакет Яровой» — комплекс поправок, согласно которым операторы связи и интернет-провайдеры должны передавать данные о клиентах, вплоть до содержания переписки и переговоров, в центры обработки данных (ЦОД) и предъявлять эту информацию по требованию правоохранительных органов. Таким образом государство контролирует частные разговоры россиян. Полной защиты тайны переписки не дают даже популярные мессенджеры с шифрованием. ФСБ имеет технологии, позволяющие отслеживать сообщения в Telegram, WhatsApp и Signal, писала The New York Times. По ее данным, российские силовики не могут читать сами сообщения, но могут узнать, кому они были адресованы, а также время переписки или звонка

Для наблюдения за гражданами власти могут использовать и частные камеры. Видео с частных камер отправляется не только собственникам, но и в хранилища провайдеров, откуда эти записи могут изъять силовики, напоминает Климарев из «Общества защиты интернета». Речь идет об обычных домашних камерах, которые ставят в квартирах, например чтобы наблюдать за нянями, а также о камерах, которые устанавливают собственники бизнеса. По подсчетам TelecomDaily, в России в 2020 году действовало около 13,5 млн камер, больше половины из них — частные. По этим данным, Россия находится на третьем в мире месте по количеству установленных камер после Китая и Германии.



Пока к системе распознавания лиц подключены только специализированные камеры, которые обладают необходимыми техническими характеристиками, — их устанавливают за счет бюджета по программе «Безопасный город». Однако юристы «Роскомсвободы» предполагают, что скоро власти научатся интегрировать в систему и другие камеры.



«Технологии постепенно дешевеют, становятся более доступными, интегрируются друг в друга, — поясняет Дарбинян из «Роскомсвободы». — Следующий шаг — сегрегация граждан по степени их лояльности и общественному поведению. И это уже не за горами». Подобная система — рейтинг социального доверия — уже действует в Китае. Там власти оценивают поведение граждан на предмет соответствия «социальной норме». Координирует программу политбюро Коммунистической партии Китая. Граждане с низким рейтингом не могут работать в государственных учреждениях, получать соцподдержку и подвержены наиболее тщательному досмотру на таможне.

От Москвы до Чукотки
В российских регионах программы по установке систем видеонаблюдения стартовали в разные годы и носили разные названия. Одновременно действовали программы «Умный город», «Безопасный регион», «Безопасный город», «Безопасная республика», «Цифровая экономика», «Электронный регион», где-то камеры устанавливали в рамках подготовки к чемпионату мира по футболу. Иногда программы сменяли друг друга, иногда наслаивались и действовали параллельно. Пик расходов на эти программы пришелся на 2019 год. Всего в России установлено свыше 508 тыс. камер, подключенных к системе распознавания лиц.

Самое большое количество камер — в Москве (более 200 тысяч камер). В столице система распознавания лиц заработала в 2017 году.

Однако чтобы скрыться, например, от мобилизации, уехать подальше от столицы недостаточно: камерами, которые подключены к системе распознавания, в той или иной степени оборудованы все российские регионы, даже максимально отдаленные от Москвы. Правда, работают такие камеры в основном в нескольких крупных городах каждого региона. На втором месте по количеству камер — Подмосковье (свыше 80 тысяч камер), затем Санкт-Петербург (67 тысяч камер), на четвертом месте — Татарстан (32 тысячи камер). Самый «слепой» регион — Чукотка (15 камер).


Видео с уличных камер, подключенных к системе «Безопасный город», отправляется в центры хранения данных. Самый крупный — в Москве, но существуют и региональные центры, в частности в Петербурге, Мордовии, Ленинградской и Тюменской областях. С 2011 года было заключено почти 600 контрактов на передачу видео с камер на общую сумму 120 млрд руб., из них на 90 млрд руб. закупила московская мэрия. Основные поставщики этих услуг — государственный «Ростелеком» (50,5 млрд), а также компании миллиардера Владимира Евтушенкова «Ситроникс» (23,5 млрд руб.) и МГТС (12 млрд руб.).



Все контракты на передачу видео типовые: в них входят установка оборудования, создание инфраструктуры, необходимой для передачи видео в ЕЦХД, ее обслуживание и сама передача видео. Уже в центрах хранения видео распознается при помощи специальных программ, созданных российскими компаниями.



Первое программное обеспечение с функцией распознавания было зарегистрировано в 2016 году, следует из реестра российского программного обеспечения. Сейчас в России существует 56 систем с функциями распознавания, некоторые идентифицируют людей по лицам, другие по силуэтам, третьи распознают эмоции, четвертые анализируют скопления людей. Значительная часть нового ПО была зарегистрирована уже после начала войны: 23 наименования из 52 зарегистрированы после 2022 года.



Золотые камеры от «Ростелекома»
Реализация тотальной слежки за россиянами полностью завязана на госкорпорацию «Ростелеком». Именно «Ростелекому» принадлежат ЦОДы, где хранятся данные россиян, полученные в рамках «пакета Яровой». «Ростелеком» поставляет умные камеры с функцией распознавания в большинство регионов страны, создает инфраструктуру для передачи видео, передает это видео в центры хранения. Дочерняя организация «Ростелекома» «Нетрис» поставляет софт для ЕЦХД. Кроме того, «Ростелеком» является единым оператором по сбору биометрических данных, с помощью которых потом распознаются люди.

Необходимую для видеонаблюдения инфраструктуру «Ростелеком» создал еще в нулевые годы, рассказывает Климарев из «Общества защиты интернета», работавший там в этот период. Тогда «Ростелеком» активно поглощал небольшие региональные компании, и теперь госкорпорация — крупнейший игрок на рынке кабельного ТВ и интернета с самой крупной в стране инфраструктурой. Эта инфраструктура используется для работы камер видеонаблюдения.



«Заново прокладывать какие-то кабели не нужно; чтобы подключить камеру видеонаблюдения, нужны примерно те же усилия, что и для подключения квартиры к интернету: провести провод от подъездного распределителя к самой камере — это не стоит каких-то великих денег. Вся остальная инфраструктура уже создана», — говорит Климарев.

Из 25,5 млрд руб., которые власти потратили на реализацию программы «Безопасный регион/город», 11,1 млрд руб. получил «Ростелеком». Госкорпорация также основной поставщик видеоизображений для ЕЦХД: она формирует и обслуживает всю инфраструктуру, снимает видео и отправляет в центр хранения.



The Moscow Times изучили контракты на передачу видео в центр хранения и выяснили, что их стоимость завышена в разы, а в сами контракты вписаны много раз дублирующиеся услуги.



ДИТ Москвы заключает многолетние контракты на передачу видео с камер в центр хранения, следует из данных портала госзакупок. Каждый такой контракт включает в себя перечень адресов, где должны располагаться камеры, видео с которых отправится в ЕЦХД. Однако как следует из технического задания к госконтракту, помимо самой передачи видео, в закупку «зашиты»:

• установка камер и всего необходимого оборудования для съемки видео и передачи его в ЕЦХД;
• создание каналов, по которым видео будет отправлено в центр хранения;
• обслуживание и техподдержка оборудования и каналов связи.

Несмотря на то, что мэрия Москвы оплачивает покупку и монтаж необходимого оборудования, вся инфраструктура остается в собственности поставщика, при этом бюджет оплачивает обслуживание оборудования, которое теперь принадлежит поставщику. По истечении контракта Москва заключает новый — с теми же формулировками, т. е. ДИТ Москвы снова оплачивает установку оборудования и организацию каналов связи, которые уже были созданы по предыдущему контракту.



ДИТ Москвы заключил 83 контракта на передачу видеоизображений, и каждый раз бюджет оплачивал одни и те же услуги. В каждом новом контракте заказчик указывает и новые адреса, где должны быть установлены камеры, однако большая часть адресов — старые, те, где, согласно прошлым контрактам, камеры уже стоят.


контракте от 29 ноября 2022 года ДИТ Москвы указывает стоимость переданного видео с каждой камеры. Самое дорогое видеонаблюдение — внутридворовое, согласно документам закупки. Ежемесячно одна такая камера обходится бюджету в 15,4 тыс. руб., то есть почти 200 тыс. руб. в год, или 900 тыс. руб. за 5 лет, в течение которых будет действовать контракт. При этом коммерческим структурам «Ростелеком» предлагает устанавливать уличные камеры за 3000 руб. под ключ, еще 1800 руб. в месяц желающие могут заплатить за функцию распознавания лиц.

«Это абсолютно коррупционная схема, причем довольно неновая для „Ростелекома“, — считает Климарев из «Общества защиты интернета». — Сложные контракты жизненного цикла, в которые вписывают либо навязанные, либо уже оказанные услуги, — „Ростелеком“ занимается этим с десятых годов, по такой же схеме воровались деньги при организации разных корпоративных сетей для госсектора».

С Климаревым не согласен пожелавший сохранить анонимность сотрудник «Ростелекома», знакомый с условиями контрактов: «Мэрия Москвы пользуется услугами „Ростелекома“ длительное время и доверяет компании, поэтому никакого смысла выкупать это оборудование нет, проще его арендовать, что по сути и происходит. А то, что стоимость услуг для бюджета выше, чем для бизнеса, — вообще общемировая практика. Посмотрите, у любой крупной компании тарифы для бизнеса значительно ниже, чем прайс для государственных ведомств».

The Moscow Times направили запросы в ДИТ Москвы и «Ростелеком» с просьбой прокомментировать, почему в контракты многократно заложено создание уже существующей инфраструктуры по дублирующимся адресам. На момент публикации материала ответы в редакцию не поступили.

источник: https://www.moscowtimes.ru/2023/08/...i-postroili-globalnuyu-sistemu-slezhki-a52193

 

[Mouselab]

Власти РФ хотят объединить все камеры видеонаблюдения в российских городах в одну систему тотальной слежки — «Коммерсантъ»
The Insider
24 ноября 2023 14:52

Российские власти собираются создать централизованную систему слежки за гражданами, объединив 1,2 млн камер видеонаблюдения в разных городах в одну систему, пишет «Коммерсантъ».

Подобное предложение Минцифры собирается заложить в нацпроект «Экономика данных», всего на него предполагается выделить 12 млрд рублей. Оказывается, согласно информации ведомства, лишь половина камер видеонаблюдения на улицах российских городов, установленных за счет государства, имеет подключение к региональным централизованным системам.

Кроме того, Минцифры предлагает интегрировать в систему не только государственные, но и частные камеры. Все это необходимо для того, чтобы быстро и своевременно распознавать лица людей. Предполагается, что это, в свою очередь, повысит раскрываемость преступлений на 30%. Минцифры также прогнозирует увеличение числа камер видеонаблюдения в российских городах до 5 млн к 2030 году.

Помимо прочего, подключить к системе планируется и подъездные камеры. Причем «отдельные категории собственников» будут обязаны сделать это за свой счет.

В июне стало известно, что власти Самарской, Вологодской и Ленинградской областей потратят 42 млн рублей на закупку систем распознавания лиц с камер, которые будут установлены около военкоматов. Скорее всего, это решение было принято после начала «частичной» мобилизации, когда военкоматы стали пытаться поджигать все чаще.

источник: https://theins.ru/news/267058

 

[Mouselab]

Цифровизация идиотов
8 января, 2024 11:45 дп


Мэйдэй
Генерал СВР:

…На прошлой неделе, включая выходные, секретарь Совета Безопасности РФ Николай Патрушев обсуждал с людьми из своего окружения новации, которые российские власти собираются внедрить в ближайшем будущем. Так, обсуждались предложения внедрить технологии Deepfake в выступления нескольких депутатов Госдумы.

Патрушева и многих представителей российского руководства напрягают идиотские высказывания для прессы некоторых депутатов, но так как эти люди достаточно популярны и их мнение являются ориентиром для какой-то части населения, то совсем отстранять от эфира этих персонажей не желательно. Специалисты по искусственному интеллекту и Deepfake технологиям, имеющие непосредственное отношение к Совету Безопасности РФ, предложили оригинальное решение этой проблемы. Уже в скором времени в эфире российского телевидения могут появиться политические шоу, в которых будут участвовать цифровые аватары депутатов Госдумы, как минимум тех, которые выступают как военные эксперты (эти считаются полными и непроходимыми идиотами). Тексты будут написаны и согласованы заранее, и якобы определить цифровую копию от оригинала на экране монитора будет непросто. Николай Патрушев после недолгих консультаций дал распоряжение приступить к реализации этой программы, так как, по его словам, он устал задавать риторический вопрос: «у нас, что кроме этих идиотов никого больше нет?».

Отключение YouTube и нескольких мессенджеров опять на повестке дня и также активно обсуждается в последние несколько дней. Николаю Патрушеву доложили, что в феврале будет всё готово для пробного отключения, и если всё пройдёт гладко, то начиная с начала марта можно будет реализовать отключение на постоянной основе. В ходе консультаций секретарю Совбеза рекомендовали не отключать YouTube до предстоящих президентских выборов и он согласился с этой позицией.

Обсуждались и некоторые итоги первых «нововведений». В рамках борьбы с «демографической катастрофой», решили ПОКА не упорствовать в вопросе запрета абортов, а пойти другим, но не менее радикальным путем. Так, в конце прошлого года было изготовлено несколько сот тысяч фальсифицированных противозачаточных средств (таблетки), где нет действующего вещества, под маркой нескольких наиболее популярных производителей. С нового года эти противозачаточные «пустышки» уже продаются во многих российских аптеках. Считается, что при употреблении этих неэффективных средств уже в ближайшее время могут забеременеть более десяти тысяч российских женщин. «Не мытьём, так катаньем» решает проблемы нынешнее российское руководство.

источник: https://mayday.rocks/tsifrovizatsiya-idiotov/

 

[Mouselab]

Генерал СВР
Дорогие подписчики и гости канала! Как мы и предупреждали в эти дни проходят масштабные попытки заблокировать работу ряда мессенджеров, социальных сетей и видеохостинга YouTube, санкционированные нынешним российским руководством. У многих пользователей на территории России возникли проблемы с работой не только "вражеских" мессенджеров, но и рядом российских социальных сетей и сайтов, это также часть "учений", так как российское руководство не доверяет даже полностью подконтрольным ресурсам. В процессе попытки блокировать "недружественные" ресурсы для россиян были разблокированы часть заблокированных ранее социальных сетей. Как докладывают секретарю Совета Безопасности РФ Николаю Патрушеву, не всё прошло гладко и по плану. Сетуют на вмешательство сил извне.
t.me/generalsvr/2170
214.0K viewsFeb 27 at 19:01

источник: https://t.me/generalsvr/2170

 

[Mouselab]

Официальное объяснение сегодняшних проблем с интернетом у россиян. Есть «ряд сервисов», которые будут заблокированы к выборам.
Смешно, что во время отключения ТГ, у многих заработал без VPN заблокированый Instagram.
@nevzorovtv
t.me/nevzorovtv/14459
435.5K viewsedited Feb 27 at 20:31

источник: https://t.me/nevzorovtv/14459

 

[Boris_19]

Власти РФ хотят объединить все камеры видеонаблюдения в российских городах в одну систему тотальной слежки — «Коммерсантъ»
The Insider
24 ноября 2023 14:52
Посмотреть вложение 15291
Российские власти собираются создать централизованную систему слежки за гражданами, объединив 1,2 млн камер видеонаблюдения в разных городах в одну систему, пишет «Коммерсантъ».

Подобное предложение Минцифры собирается заложить в нацпроект «Экономика данных», всего на него предполагается выделить 12 млрд рублей. Оказывается, согласно информации ведомства, лишь половина камер видеонаблюдения на улицах российских городов, установленных за счет государства, имеет подключение к региональным централизованным системам.

Кроме того, Минцифры предлагает интегрировать в систему не только государственные, но и частные камеры. Все это необходимо для того, чтобы быстро и своевременно распознавать лица людей. Предполагается, что это, в свою очередь, повысит раскрываемость преступлений на 30%. Минцифры также прогнозирует увеличение числа камер видеонаблюдения в российских городах до 5 млн к 2030 году.

Помимо прочего, подключить к системе планируется и подъездные камеры. Причем «отдельные категории собственников» будут обязаны сделать это за свой счет.

В июне стало известно, что власти Самарской, Вологодской и Ленинградской областей потратят 42 млн рублей на закупку систем распознавания лиц с камер, которые будут установлены около военкоматов. Скорее всего, это решение было принято после начала «частичной» мобилизации, когда военкоматы стали пытаться поджигать все чаще.

источник: https://theins.ru/news/267058

Ссссподи.... Что тут говорить, и без слов всё понятно..

 

[Mouselab]

Концлагерь на 10 миллионов уйгуров Китай построил в провинции Синьцзян полицейское государство будущего. Мы там побывали

9 сентября Human Rights Watch опубликовала доклад о преследованиях мусульманского населения китайского региона Синьцзян: по данным организации, в последние годы там массово и зачастую безосновательно задерживают уйгуров, помещая их в тюрьмы и воспитательные лагеря; за миллионами людей организована постоянная видеослежка, а их социальное положение и судьба зависят от баллов, начисленных в системе «социального кредита». Как заключает Human Rights Watch, репрессий такого масштаба в Китае не случалось со времен Культурной революции. По информации The New York Times, президент США Дональд Трамп раздумывает о санкциях в отношении Китая, но в целом ситуация в Синьцзяне почти не обсуждается, — возможно, еще и потому, что туда редко добираются туристы и журналисты. «Медуза» публикует материал русскоязычного журналиста и путешественника, который сумел побывать в Синьцзяне этим летом и увидел, как новые технологии помогают тотальной слежке, сегрегации и дискриминации (также можно послушать аудиоверсию текста). Для безопасности автора и его собеседников материал публикуется без подписи; в тех же целях некоторые имена и незначительные детали текста изменены.


ГЛАВА 1
Граница
Пятнадцать лет назад я впервые попал на отделяющий Киргизию от Китая перевал Иркештам. Я путешествовал автостопом и был единственным туристом на весь пропускной пункт — длинный барак-полубочку с рваным ограждением из колючей проволоки. Посередине барак был перегорожен прилавком, за которым сидел сонный киргизский солдат. Дышать из-за высоты было трудно, разговаривать — тоже: над границей выл ветер и заглушал слова. Это было очень негостеприимное место у разбитой двухколейной дороги, спускавшейся с гор в Синьцзян, — заросшую колючками обширную, гористую область, окружающую Такла-Макан, одну из самых больших песчаных пустынь Азии. Сразу за прилавком начиналась другая страна.

С обеих сторон шлагбаума стояли колонны грузовиков. Из Китая в Среднюю Азию и дальше, в Россию, везли ширпотреб, а из Таджикистана и Киргизии в Китай — металл, распиленные станки с остановившихся советских заводов. Понятно было, кто развивается быстрее, но следы прогресса были и с китайской стороны почти незаметны — разве что колючая проволока там была менее ржавой, а солдаты сидели в новой будке из стекла и кафеля.

В 1935 году политический корреспондент английской «Таймс» Питер Флеминг (старший брат Яна Флеминга, с которого, как считается, тот отчасти списал Джеймса Бонда) опубликовал чудную книгу о путешествии в эти края — «Новости из Тартарии». Более саркастическое название сложно придумать — самый большой автономный район Китая, занимающий 1/6 его площади, оставался при Флеминге именно что Тартарией — так до XIX века называли примерно всю территорию от Каспия до Индии, удаленную, труднодоступную и таинственную. Мало кому удавалось сюда доехать, да и отсюда новости добирались до мира месяцами, если добирались вообще.

Синьцзян по-китайски означает «новая граница» или «новый доминион». Область, впервые завоеванную Китаем в XVIII веке, издревле населяли уйгуры — тюрки, чей язык и одежда значительно ближе к народам Центральной Азии, чем к китайцам. Протянувшийся вокруг пустыни Шелковый путь соединил здесь ряд городов-оазисов, отделенных друг от друга многими днями караванных дорог. Расстояния позволяли относительно мирно сосуществовать населявшим их народам — уйгурам, киргизам, казахам, тибетцам и русским, — а близость великого торгового коридора обеспечивала культурные связи с Западом, Индией, Китаем и Персией. Носившие общее название Восточного Туркестана области веками конфликтовали с пытавшимся подчинить их себе Пекином (географически находящимся в полтора раза дальше, чем, например, Багдад), а иногда и с другими соседями.

Время от времени здесь вспыхивали восстания и междоусобные войны, превращавшие регион в кровавую баню, или сталкивались интересы великих держав. Тогда Восточный Туркестан попадал в газетные передовицы — так было во время Большой игры, когда на Памире вплотную подошли друг к другу границы Китая, России и Англии, или в 1980-х, когда Китай поддержал борьбу афганских моджахедов с СССР. Впрочем, большую часть времени после окончательной оккупации Китаем в 1949 году Восточный Туркестан проводил в забвении.

Кашгар, ближайший к киргизской границе город, в 2003 году представлял собой именно что забытую богом дыру. Редких туристов селили в две гостиницы, стоявшие на местах закрытых в 1949-м посольств, русского и английского. Город вокруг состоял из одинаковых китайских новостроек и помпезных официальных зданий. На центральной площади высилась возведенная в 1968-м, на пике очередных уйгурских беспорядков, статуя Мао — когда-то одна из самых больших в Китае. За ее спиной экскаваторы разваливали на куски огромный земляной вал.

Мне понадобилось два дня, чтобы понять, что это не вал, а старинная городская стена, за которой Кашгар хранил в себе еще один город. В нем жили не только своими традициями, но и по своему собственному времени: когда работающие по пекинским часам китайцы укладывались спать, в старом уйгурском центре только-только собирались ужинать. Толпа медленно выливалась из центральной мечети, растекаясь по узким улочкам вокруг площади; люди не спеша рассаживались у стоящих вдоль улиц столов или шли на ночной продуктовый рынок, над которым носился дым мангалов и аппетитный запах свежих лепешек. Они одевались в халаты, носили длинные бороды, сапоги до колена и высокие шапки с меховой оторочкой. Женщины сурьмили брови, у мужчин на кушаках висели ножи — знаменитые пчаки, изготовленные в соседнем Янгигисаре, городе, который веками продавал клинки проходившим по Шелковому пути караванам. На гигантском рынке покупали ковры, овец, сушеных ящериц и змей; на улицах брадобреи брили своих клиентов, а конюхи подковывали лошадей гвоздями, сделанными тут же, в соседней кузне. Здесь кипела жизнь — такая, какой описывал ее Флеминг, а до него — великие путешественники конца XIX — начала ХХ века.

В начале 2000-х попасть в Кашгар было как оказаться вдруг в «Тысяче и одной ночи», но новая жизнь наступала со всех сторон, и китайский квартал, когда-то располагавшийся на окраине, теперь неумолимо сжимал кольцо вокруг старых построек. Бродя безлунными вечерами под сотнями полумесяцев, украшавших здешние мечети, я понимал, что вижу все это в последний раз, — и удивлялся терпению, с которым относились к переменам уйгуры. В соседнем Тибете в те времена Китай менял жизнь под усиленной полицейской охраной.

Однако сопротивление не заставило себя ждать.

В 2009 году в столице Синьцзяна Урумчи полиция попыталась разогнать толпу, возбужденную убийствами уйгурских рабочих в Южном Китае. Беспорядки переросли в погромы; были убиты 197 человек, в основном китайцы. Власти арестовали тысячу митинговавших, по меньшей мере 30 из них были приговорены к расстрелу. В ответ уйгуры перешли к терактам — примитивным, плохо организованным, но регулярным.

В 2010 году мужчина и женщина забросали взрывными устройствами толпу в Аксу; из семерых убитых пятеро были полицейскими. Год спустя полтора десятка вооруженных ножами молодых мужчин захватили отделение полиции в Хотане, протестуя против запрета на ношение паранджи, — погибли все атакующие и двое сотрудников. В июле 2011 года серия взрывов в Кашгаре привела к гибели десяти человек. Еще 33 погибли при нападении с ножами на вокзал в Куньмине в 2014-м. В том же году было атаковано китайское посольство в Киргизии и взорван популярный среди китайских туристов храм в Бангкоке.

К этому времени репрессии внутри самого Синьцзяна достигли такого накала, что уйгуры стали массово примыкать к международным террористическим группировкам. В редком интервью AP осевшие в Турции после участия в сирийской войне уйгурские боевики рассказывали, что их интересовал не джихад, а военный опыт для дальнейшей борьбы на родине. Втайне от однополчан из ИГ они штудировали труды сионистов, надеясь применить на практике еврейский опыт построения собственного государства. Как бы то ни было, «Исламское движение Восточного Туркестана», рекрутировавшее и отправившее в Сирию не меньше тысячи боевиков, сейчас большинство западных стран считают террористической организацией.

Это стало большой удачей для Пекина, с 2014 года присоединившегося к международной «войне с террором».

ГЛАВА 2
Молчание

Все эти годы информация из Кашгара поступала довольно скудно — после событий в Урумчи во всем Синьцзяне на год отключили интернет; сообщения о теракте в Аксу китайские власти успешно блокировали даже внутри Китая. Туристы в Синьцзяне по-прежнему почти не бывали — разве что немногочисленные авантюристы, пытавшиеся попасть с севера в закрытый для иностранцев Тибет, да спортсмены, пересекавшие пустыню на велосипедах или проходившие сложные синьцзянские реки. Пытаясь раздобыть какие-нибудь сведения о происходящем, я переписывался со многими из них.

В 2003 году один из этих спортсменов рассказал мне о встреченном в Инине киргизе, клявшемся, что он стал свидетелем массового расстрела в Кашгаре. Киргиз подробно описывал перевозившие трупы военные грузовики, «кровь с которых капала на дорогу», и даже указывал место, где он их видел. Несколько лет спустя другой группе о том же эпизоде рассказал житель Кашгара. Позже в одной из местных деревень они познакомились с уйгурскими полицейскими — а через год, снова оказавшись там, услышали, что их знакомых поголовно вырезали джихадисты, впоследствии расстрелянные властями.

В 2007 году Синьцзян в первый и последний раз в этом веке появился на российском телевидении: на реке Юрункаш погибли четверо из шести участников водного похода под руководством Сергея Черника. Случай имел широкую огласку, очевидно, было и полицейское расследование — но гид, забросивший группу Черника на маршрут, как и другие уйгурские гиды, продолжал отвечать на письма вплоть до 2015 года. Затем связь с ними прервалась.

Приблизительно в это же время базирующаяся в Мюнхене правозащитная организация «Всемирный уйгурский конгресс» стала публиковать пугающие новости об исчезающих в Синьцзяне людях. По их информации, уйгурам теперь запрещалось связываться даже с родственниками, живущими за пределами провинции. Один за другим переставали отвечать телефоны; китайские уйгуры удаляли живущих за границей друзей из списков контактов в WeChat, самом популярном китайском мессенджере. WhatsApp и фейсбук были заблокированы и раньше, но теперь за их установку грозила тюрьма.

Пока контроль касался только голосовой связи и чатов, некоторые родители общались с учащимися за границей детьми по видео — при этом сказанное словами разительно отличалось от сообщений, которые они одновременно показывали на листках бумаги. Кому-то удавалось наладить связь через чаты в видеоиграх. Потом молчание стало полным. Мой товарищ, немецкий велосипедист, путешествовавший в Синьцзяне осенью 2016 года, рассказал, что город Хотан показался ему «целиком опутанным колючей проволокой». Сменилась и официальная риторика — в Пекине больше не утверждали, что оппозицию представляют редкие экстремисты. «Невозможно выпалывать сорняки по одному, — объявил партийный чиновник в Кашгаре. — Нам нужны химикаты, чтобы справиться сразу со всеми».

За несколько лет до этого в Тибете появились китайские видеокамеры, способные посылать в центр сигнал о подозрительных скоплениях людей. Выглядели они как вращающиеся шары размером с человеческую голову, оснащенные двумя «глазами»; мои тибетские друзья считали, что антропоморфные черты — это специально, для устрашения. Но в Синьцзяне, когда в 2016 году секретарем местного отделения Компартии стал «усмиритель Тибета» Чэнь Цюаньгао, полицейские меры приобрели жуткие даже по тибетским меркам масштабы.

В одной из первых программных речей новый начальник обещал «похоронить тела террористов в безбрежном море народной войны». Три месяца спустя начались аресты, причем с апреля 2017 года поводом для репрессий могли стать излишняя религиозность, ношение паранджи, борода, чересчур традиционная одежда, публичное толкование Корана и даже данные детям арабские имена. Полицейским спускались разнарядки на число арестованных — в некоторых населенных пунктах эта цифра достигала 40% населения. Несогласные направлялись в «воспитательные лагеря» — выросшие в пустыне территории с бронированными воротами, толстыми стенами, затянутыми колючей проволокой, и многочисленной охраной. Когда уйгурские источники заговорили о том, что в лагерях содержатся сотни тысяч человек, я решил наконец снова съездить в Синьцзян.

ГЛАВА 3
Новости из тартарары
В этот раз я путешествовал на собственной машине, но попасть в Китай оказалось намного сложнее, чем пятнадцать лет назад. Разрешение на въезд я получал за полгода — его могла выписать только лицензированная китайская турфирма. На границе нас должен был встретить гид, чей телефон мне прислали заранее. Звонить гиду-уйгуру с иностранного номера в сегодняшних реалиях было нельзя, но строгость китайских законов по-прежнему компенсировалась готовностью их нарушать — агентство посоветовало попросту одолжить телефон у пограничников.

В Синьцзяне добывается большая часть китайской нефти и газа, через него же везут в Китай горючее из России, но самое главное — ему уготована роль центрального связующего звена в проекте «Один пояс и один путь», глобальной китайской инфраструктурной инициативе, которая должна связать между собой рынки Китая, Ближнего Востока и Европы. Из-за этого в отсталый район стали вливаться грандиозные средства. Доведя дорожную сеть на своей территории до европейских стандартов, Китай стал субсидировать строительство у соседей — новая железная дорога свяжет Синьцзян с Киргизией и Узбекистаном. Пока поезда не ходят, но на шоссе, по которому я ездил раньше, появился приличный асфальт.

Барака на перевале больше не было. Вместо сонного солдата на новом киргизском посту стоял целый отряд в современной боевой выкладке. В 2014 году неподалеку от границы произошло столкновение, в котором погибли 11 перешедших границу уйгуров и один киргизский егерь. У нарушителей не было огнестрельного оружия, но у каждого нашли Коран, компас, нож, веревку и саван. Киргизское правительство и китайская комиссия сочли этот набор признаком участия убитых в террористической группировке; режим на границе было решено усилить.

С китайской стороны новым был только шлагбаум, перед которым стерегущий его солдат с каменным лицом сфотографировал наши лица на телефон и вбил в компьютер номера паспортов. Через пятьдесят метров у следующего барьера пятеро военных внимательно обыскали машину. Они снова проверили паспорта и снова сфотографировали пассажиров. В следующие двадцать минут мы миновали еще три пропускных пункта — и не меньше десяти видеокамер. У очередного барьера постовой в белых перчатках жезлом направил нас к огромному современному зданию с автоматическими воротами. Внутри оно было набито сканерами и рентгенами — новенькими, сверкающими, похожими на медицинское оборудование.

Гид — толстый уйгур в спортивном костюме — ждал здесь. С виноватой улыбкой он пояснил, что проверки были только разминкой — нам предстояло пройти три фазы контроля, каждая из которых включала в себя от двух до четырех шагов. Для начала пограничники исследовали содержимое всех телефонов, удаляя фотографии, сделанные на нейтральной полосе. Затем багаж поехал через рентген. Книги и записи досматривались отдельно, причем особенное подозрение у обыскивающих вызвала «Свобода в полночь» — толстый том о размежевании Индии и Пакистана. Им пришлось связаться по рации с начальством, признавшим в конце концов, что слово «свобода» не может быть основанием для конфискации.

Затем машину загнали в бокс для рентгена, но поскольку снимки рассматривались не на месте, а в отделе аналитики в Урумчи в полутора тысячах километров от нас, ответа пришлось ждать час. Снимки получались плохо, машину пришлось возвращать на рентген трижды. Каждый раз из-за силы рентгеновского излучения в боксе загорался знак радиационной опасности и начинала протяжно выть сирена, но на это никто не обращал внимания.

После таможенного досмотра начался военный — люди в форме подключали ко всем компьютерам специальное устройство, сканировавшее видеофайлы, фотографии, списки контактов и тексты. Искали карты, лица и имена. К моему старенькому ноутбуку используемый для проверки гаджет с английской надписью Mobile Hunter в толстом резиновом чехле не подключился, и фотографии пролистывали вручную. Я волновался из-за портретов старых уйгурских знакомых, но солдаты работали неумело и не нашли ни их, ни архива с тибетскими фотографиями. Я вдруг испугался — за многие годы путешествий в Китае мне не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.

Туристам, которых досматривали рядом, военные установили на телефоны JingWang Weishi, специальное приложение, используемое в Синьцзяне для слежки за мусульманами. JingWang передает в полицию идентификатор устройства, его модель и номер его владельца, а впоследствии мониторит всю поступающую информацию, указывая пользователю на наличие опасного с точки зрения государства контента. Я читал о приложении раньше, но считал это слухами. Через пять часов на границе я уже знал, что с недавних пор его установка стала для синьцзянских уйгуров обязательной. Свой мобильник мне удалось припрятать.

После военной проверки нам приказали следовать на паспортный контроль, находящийся в 140 километрах в глубине страны.

Дорогу было не узнать — великолепное новое шоссе петляло по песчаным склонам, периодически ныряя в тоннели и пересекая реки по невиданным ранее в Азии мостам. Странным образом на ней практически не было движения — только в одном месте машину вдруг окружили верблюды, потомки тех мохнатых двугорбых бактрианов, на которых держался Шелковый путь. Огромные, они возвышались над машиной, как роботы из «Звездных войн», и, прогалопировав немного по шоссе, без труда преодолели высокие металлические отбойники и пустились бегом в пустыню. Там, куда они убегали, Синьцзян, казалось, не изменился вовсе — и оставался бескрайней пустыней c морем песчаных дюн, мигрирующими озерами, снежными пиками на горизонте и спрятанными в их бездонных узких каньонах ревущими реками. Как и раньше, каждый съезд с шоссе обещал приключение — хотелось, пусть и без штампа в паспорте, съехать вниз и поколесить среди песчаных холмов.

Теперь это было исключено — каждые несколько километров любое передвижение фиксировали камеры. Глаз у них был только один, зато они часто располагались группами по три-пять штук. Распознавали камеры не только номера машин, но и лица водителей. Вечером над объективами зажигались прожектора, слепившие хуже встречных фар. Проезжая очередной контроль, я попытался прикрыть глаза рукой, чтобы хоть как-то разглядеть дорогу. Жест не остался незамеченным — все четыре камеры тут же моргнули яркой, как у стробоскопа, чередой вспышек.

Каждые 20–30 километров дорогу перегораживали блокпосты с тяжелыми стальными шлагбаумами и ежами, способными остановить танк. Длинные очереди пассажиров уйгурских автобусов выстраивались перед турникетами, ведущими к кабинкам со сканерами лиц, а затем — к окошкам, где результат скана сличался с пластиковой идентификационной карточкой. Многих просили подключить мобильные телефоны к тому же Mobile Hunter — или просто ввести пароль и отдать устройство полицейским. Люди привычно, понуро выстраивались в длинные очереди, и под потолком каждого такого поста за ними непрерывно наблюдали все те же гроздьями висящие камеры. Я заметил, что бороды теперь носят только глубокие старики.

ГЛАВА 4
Диснейленд
Три года назад власти Китая объявили, что частные и государственные системы видеослежения с распознаванием лиц будут объединены в общую базу, которая полностью охватит все население к 2020 году.

Синьцзян, где ранее проводились первые китайские ядерные взрывы, снова был выбран для пилотного эксперимента — здесь установлена большая часть из 20 миллионов видеокамер, работающих в стране. Устрашающее их количество, видимое даже невооруженным глазом, подтверждается официальными источниками — к 2016 году расходы на внутреннюю безопасность превысили оборонные расходы Китая на 13%. Между 2014 и 2016 годом Синьцзян истратил на слежку вдвое больше, чем тратили другие районы; в 2017-м — втрое больше.

Сегодня китайской полиции требуется не больше семи минут, чтобы вычислить и задержать в толпе любого подозреваемого, черты лица которого совпадают с данными, указанными в грандиозной центральной базе.

Успешно внедрив систему слежения в Синьцзяне, Китай приступил к экспорту прорывной технологии. Два года назад отделение CEIEC — госкомпании, которая обеспечивает инфраструктуру слежки, — открылось в Эквадоре. Китай, крупнейший импортер эквадорской нефти, выделил этой стране многомиллионный кредит на проект, в рамках которого камеры установили в двух десятках эквадорских провинций. В январе 2018-го агентство «Синьхуа» сообщало, что благодаря этому преступность в стране упала на 11,8%; в рамках нового соглашения CEIEC внедрит в Эквадоре геолокационную систему, позволяющую отслеживать мобильные телефоны граждан. Отделения CEIEC появляются на Кубе, в Бразилии, Боливии и Перу, компания разработала систему интернет-цензуры для правительства Уганды и пытается расширяться в Африке. В разделе «Европа» на сайте CEIEC значится пока только одно представительство. Находится оно в Москве.

В самом Синьцзяне новый порядок видеонаблюдением не ограничивается. В первый же год под управлением Чэнь Цюаньгао полицейский персонал был усилен десятком тысяч новых бойцов, и число правоохранителей продолжает расти (на низшие должности часто набирают самих уйгуров). Я наблюдал тренировку полиции на посту у подъезда к Кашгару. Два десятка мужчин и женщин маршировали по плацу, перебегая с места на место, очевидно пытаясь окружить невидимую толпу: новобранцы пока выглядели не слишком грозно — но этого нельзя было сказать об их оружии.

Автоматы были только у командиров-китайцев — уйгуров вооружили копьями с резиновым древком и стальным острием, длинными дубинками, которые нужно было вращать обеими руками сразу, и некими подобиями деревенских ухватов, предназначенных для защелкивания на шее противника.

Подобные ухваты я видел раньше в Тибете, где они, вероятно, предназначались для нейтрализации самоподжогов — защелкнув стальное кольцо на шее очередного ламы, полицейский мог обездвижить его, оставаясь на безопасном расстоянии. В Синьцзяне в ходу была другая модель, в которой деревянные части конструкции заменили на резину и пластик; на самом кольце поблескивали контакты электрошокера. Такие же электрошокеры были установлены на щитах, без которых полицейские никогда не появлялись на улице, — внизу каждый щит раздваивался жутковатого вида зубастой прорезью, очевидно также предназначавшейся для шеи противника.

Получить штамп о въезде и окончательно растаможить машину мне удалось только на следующее утро. В общей сложности переход границы занял около 26 часов. Во второй половине следующего дня я наконец въехал в Кашгар, точнее сказать — в новый город, расположившийся на месте сказочной столицы, в которую я многие годы мечтал вернуться.

Основные принципы, по которым строились китайские города, не изменялись с VII века до нашей эры — это всегда вытянутая с севера на юг сетка симметричных прямоугольных районов. Бурлящий хаос узких уйгурских улочек невозможно трансформировать в эту модель. Китайские урбанисты вели борьбу со старым Кашгаром на протяжении десятилетий, но я никак не мог предположить, во что именно они его превратят. Темных проулков, мазаных стен и сложенных из песочного кирпича мечетей больше не существует. Но на их месте выросли не китайские многоэтажки, а поражающий размахом замысла диснейленд.

Китайцы превратили древний оазис в новый, удобный для жизни город, всеми силами пытающийся создать видимость старого уклада. Узкие переулки стали широкими аллеями, по которым без труда может проехать пожарная машина — или броневик. Каждый дом подключен к водопроводу и канализации. Но дух исчез — как исчез дымный запах с маленьких кухонь после того, как все дома подключили к газопроводу. От самих домов остались лишь резные двери — для придания аутентичности. Новые постройки напоминают традиционную уйгурскую архитектуру, но мазаные стены выглядят неправдоподобно. Вырезанные на станках наличники не могут сравниться с исчезнувшими старыми окошками, как не может заменить старую мостовую новая плитка.

Самой же главной утратой стала исчезнувшая уличная жизнь. Пропали кузнецы и зазывалы, нет больше плотников, выстругивавших резные бутыли из тыкв, исчезли уличные торговцы и запряженные осликами тележки, игравшие роль городских такси. Старики в тюбетейках по-прежнему чинно пьют чай из пиал на усаженных цветами аллеях, но вид у стариков потерянный, и количество фотографирующих их китайских туристов значительно превосходит число их самих. На оставшемся на старом месте продуктовом рынке по-прежнему торгуют лапшой и бараньими головами, только покупатели теперь — сплошь китайцы, а на рукавах уйгурских продавцов появились красные повязки с желтыми иероглифами, свидетельствующие, что они получили государственную лицензию.

Я пытался найти знакомых, но не нашел даже домов, в которых они когда-то жили. Зато на каждой улице, посмотрев в любом направлении, можно теперь увидеть обтянутый колючей проволокой полицейский пост. Видеокамеры висят всюду — на крышах домов, на прикрученных к стенам кронштейнах, на фонарях и на специально установленных над улицами металлических фермах. Город разбит на блоки, и при переходе из одного квартала в другой каждый уйгур обязан предъявить пластиковый ID, просветить сумку, сканировать зрачок, а в некоторых случаях — отдать полицейскому для ознакомления свой телефон. Эта же процедура ожидает их в банке, в больнице, в супермаркете и в подземном переходе. Улицы патрулируются броневиками, спецназом и бригадами составленных из уйгуров добровольных дружин, периодически останавливающих прохожих для проверки личности. Трое таких дружинников, заметив, что я сфотографировал полицейского, заставили меня удалить снимок и не скрываясь ходили за нами остаток вечера.

Мне удалось разыскать пару уцелевших мечетей, но на старинных дверях висели замки. Неподалеку от медресе (тоже закрытого) на перекрестке сидел одетый в традиционный костюм скорняк, тачающий уйгурскую шапку. И скорняк, и шапка — все было бронзовое. Настоящие меховые шапки продавались в сувенирной лавке — но вот мастера я отыскать не смог. Не было больше и чудных старинных ножей — ни на поясах, ни там, где их продавали когда-то. Услышав слово «пчак», продавцы отшатывались, и только один антиквар вытащил из-под прилавка увесистую коробку. В ней лежали роскошные старинные рукояти — клинки были варварски срезаны болгаркой. Даже при покупке обычных кухонных ножей уйгуры теперь обязаны нанести лазерной гравировкой идентифицирующий владельца QR-код на лезвие, а в Аксу ножи в ресторанных кухнях приковывают цепочкой к стене.

В двух шагах от торгующего этими обрезками прошлого магазина стоял раньше тандыр, где пекли самые вкусные в городе лепешки. Я узнал место — его тоже украсили массивным бронзовым памятником, в натуральную величину изображающим и лепешку, и пекаря. Возле бронзового тандыра фотографировались туристы.

ГЛАВА 5
Человек с низким рейтингом
В Кашгаре истреблена не только сохранявшаяся тысячелетиями материальная культура, но и сама история. Через несколько дней я разговорился с молодым человеком, который после двух-трех вопросов едва заметным жестом предложил мне пересесть так, чтобы нас не видели камеры. Мне хотелось узнать, помнят ли здесь Первую Восточно-Туркестанскую республику и ту роль, которую сыграли в ее подавлении зашедшие из СССР войска. Расспросы вызвали у Эхмета неожиданное воодушевление — оказалось, что он учился на историка.

Отодвинув в сторону чашку с зеленым чаем, который в Кашгаре по-прежнему всюду разливают бесплатно, Эхмет вдруг прошептал: «У меня дома до сих пор сохранились старые учебники, там пишут об этих людях».

Пока я соображал, каким образом можно взглянуть на древние книги, не подвергнув опасности их владельца, выяснилось, что самой старой из них было чуть больше 10 лет. «Все учебники, выпущенные до 2009 года, конфисковали больше года назад, — пояснил Эхмет. — Просто ходили от дома к дому и собирали все, что мы не успели сжечь сами». Пару учебников, по которым занимался в университете, он припрятал, но по-настоящему старые книги пришлось уничтожить — наказанием за их хранение могли стать семь лет лагерей.

Команды активных граждан, состоящие обычно из полицейских или членов Компартии и хотя бы одного уйгура, — еще одно новшество, изменившее жизнь в Синьцзяне. Они регулярно наведываются к уйгурским семьям, чтобы задать, как выразился мой собеседник, «странные вопросы» и проверить, нет ли в доме запрещенных предметов и книг. Подобная проверка может продолжаться несколько часов — или несколько дней. «Они приходят тогда, когда им удобно, — говорил Эхмет, — в любое время. Но около года назад они стали все чаще говорить об исламе, расспрашивать, читаем ли мы Коран. И тогда же — около года назад, когда забрали книги и стали исчезать знакомые, стало ясно, что многое связано с баллами».

Введение баллов лояльности, официально именуемых «системой социальных кредитов», было анонсировано в Китае четыре года назад. Как именно работает система, точно не знает никто, но известно, что рейтинги рассчитываются исходя из всего массива информации, который государству удается собрать о гражданине. На результат влияют банковские задолженности, дорожные штрафы, предосудительное поведение онлайн (включая «неправильный» шопинг) и курение в общественных местах. Очки можно поднять, став донором крови, приняв участие в благотворительном проекте или написав оду Коммунистической партии. Но их также легко потерять — для этого достаточно слишком много играть в видеоигры или слишком часто ходить в мечеть; принимаются в расчет и поездки в неспокойные регионы, и зафиксированное видеокамерой общение с нежелательными лицами.

Высокие баллы позволяют снимать гостиницу без депозита, получать скидку на коммунальные услуги и меньший процент на кредит в банке. С низким баллом труднее найти работу и снять квартиру. Когда баллы падают еще ниже, проблемы становятся серьезнее: ограничивается свобода перемещения, закрывается доступ в хорошие магазины и даже регистрация на сайтах знакомств. Известны случаи, когда детей не принимали в хорошие школы из-за низких социальных кредитов родителей. В полную силу система заработает к 2020 году, но уже на сегодняшний день миллионам отказывают в покупке билетов на внутренние рейсы — из-за низкого рейтинга.

КАК РАБОТАЮТ КИТАЙСКИЕ РЕЙТИНГИ

• 
  
  
  • «Острый глаз» вместо «Большого брата»: как китайские власти массово следят за жителями страны
  • В Китае создают тотальную систему распознавания лиц граждан. Она поможет ловить преступников и собирать данные на всех остальных

В Синьцзяне, где каждый житель практически непрерывно находится под наблюдением, этот футуристический кошмар быстро приобрел черты кровавой антиутопии. Обрабатывающий данные искусственный интеллект делит общество на «безопасных», «нормальных» и «опасных» граждан. В расчет принимаются возраст, вероисповедание, судимости и контакты с иностранцами. Весьма вероятно, что на результат уже влияют или могут повлиять в будущем и образцы ДНК.

В сентябре 2016-го в сети появился первый открытый тендер на изготовление наборов для генотипирования для нужд полиции, а уже два месяца спустя Human Rights Watch сообщала, что сдача образцов ДНК стала в Синьцзяне обязательной процедурой при получении паспорта. Их собирают в школах и на рабочих местах, офицеры полиции могут прийти и домой. Об угрозах семье рассказывают почти все сбежавшие из страны; поголовный сбор генетического материала открывает широчайшие возможности для преследования родственников.

Мой собеседник был твердо уверен в том, что любой уйгур теряет десяток баллов просто из-за своей — определяемой в том числе по ДНК — национальности (писали об этом и в западных СМИ). Сам он, как и миллионы других, сдал образцы слюны и крови во время бесплатного медицинского осмотра, организованного государством.

«Вам этого не понять, — убежденно повторял раз за разом Эхмет. — Все началось всерьез только в этом году. Ездишь на мотоцикле без шлема — теряешь баллы. Сажаешь двух пассажиров вместо одного — тоже. Часто появляешься на улице, где живут „экстремисты“, — баллы падают, и ты попадаешь в тюрьму. Встал под камеру рядом с неправильным человеком — будь готов ответить на очень много вопросов. Почему ты звонил по этому номеру? Почему камера видела тебя с таким-то? Надо иметь хорошее объяснение».

Пока мы разговаривали, на соседней площади постепенно собралась группа женщин в похожих на униформу одинаковых белых рубашках. Они рассаживались на заранее расставленные стулья перед большой доской с длинными рядами иероглифов. Начинался обязательный урок китайского — подобные занятия проводятся по всему автономному округу, и посещаемость также влияет на баллы лояльности. Несколько штатских с красными повязками на рукавах наблюдали за ходом занятия — с их появлением Эхмет сразу постарался свернуть разговор.

Для просмотра этого контента нам потребуется Ваше согласие на установку сторонних файлов cookie.
Для получения подробной информации посетите страницу с информацией об использовании файлов cookie.

Принять сторонние файлы cookie

Урок китайского языка в Синьцзяне
«Медуза»

Прощаясь, я предложил оставить свой адрес — ясно было, что писать первому мне не стоило.

— Спасибо, адрес не нужен — [если найдут] это лишний повод к расспросам: что за человек, о чем говорили? Когда-нибудь все это кончится, и мы встретимся и без адреса.

Я не услышал уверенности в его словах.

Оставив меня на лавке, Эхмет побрел к переходу. На углу улицы его остановили: как и каждый уйгур, он должен был всякий раз отмечаться, переходя из квартала в квартал.

ГЛАВА 6
Перевоспитание
В феврале 2018 года Foreign Policy удалось взять интервью у учившегося в США студента-уйгура, представившегося Иманом. Он рассказал, что в прошлом году приехал в Китай на каникулы — и в Пекине его арестовали прямо на борту самолета. Следующие девять дней его допрашивали в пекинской тюрьме, затем в наручниках отвезли в Синьцзян — в «воспитательный лагерь».

Перевоспитание Имана проходило в камере, где он содержался с девятнадцатью другими уйгурами. Заключенные маршировали в камере, скандируя лозунг «Усердные тренировки, старательное учение!», и часами смотрели пропагандистские видеофильмы. В послеобеденный перерыв разрешалось сидеть на нарах, затем маршировка и просмотры возобновлялись до ужина. Иман сдружился с 60-летним сокамерником, которого обвинили в том, что он толковал Коран в сообщениях, отправленных дочери через мессенджер. Мужчина получил семилетний срок. Иману повезло больше — через 17 дней его отпустили, но теперь камеры узнавали его на улицах, и ему начали отказывать в пользовании общественным транспортом и посещении супермаркетов. В конце концов ему удалось добиться разрешения на продолжение обучения в США, но полицейский предупредил его, что болтать об увиденном ему не следует: «Твои родственники остаются здесь, мы — тоже».

Об арестах и приговорах китайским уйгурам пишут последний десяток лет. В 2009 году двум журналистам дали 13 лет тюрьмы за «покушение на государственную безопасность». Тогда же Гульмиру Имин, публиковавшую в интернете стихи по-уйгурски, обвинили в призывах к незаконным митингам и разглашении государственной тайны; она получила пожизненное. В 2010-м 15 лет получил еще один журналист. В 2014-м восемь лет лагерей дали писателю, а один из самых известных уйгурских ученых Ильхам Тахти получил пожизненное «за призывы к сепаратизму». Вместе с ним арестовали семерых учеников.

В 2015 году лингвиста Абдувели Аюпа, преподававшего уйгурский в школе (теперь это запрещено), остановили на посту, который он проходил дважды в день — по дороге на работу и обратно. У него в ноутбуке нашли эссе, написанные несколько лет назад, во время учебы в Канзасе, но после многочасового допроса отпустили. Аюп сумел сбежать в Анкару — только поэтому мы знаем его историю.

В 2016 году забирали блогеров и администраторов уйгурских форумов. В 2017-м бесследно исчезли знаменитый на всю страну ученый Хаймурат Гопур, работавший президентом департамента по контролю пищевой промышленности Синьцзяна, а также обласканный ранее властями популярный певец Абдурехим Хейит, чьи песни никогда до того не подвергались цензуре. Уже в этом году на рынке задержали 19-летнего футболиста, раньше игравшего за китайскую молодежку, — его обвинили в том, что, выезжая на международные матчи, он посещал зарубежные страны.

Oсенью 2017 года на родину в Синьцзян приехал Кайрат Самархан — этнический казах, за несколько лет до того эмигрировавший, как и многие его соотечественники, в Казахстан, он вернулся, чтобы продать дом и землю. В родном уезде его вызвали на допрос — как сам Самархан рассказывал потом «Радио Свобода», его спрашивали, чем он занимался в Казахстане и «совершал ли намаз». Допрос продолжался трое суток, все это время ему не давали спать.

Самархана приговорили к девяти месяцам «перевоспитания». Он встречал три категории заключенных: одних обвиняли в излишней религиозности, других — в нарушении общественного порядка, третьих — в том, что они побывали за границей. По подсчетам мужчины, в лагере находились 5700 арестантов — 3000 казахов, 2000 уйгуров и 200 дунган (этнических китайцев-мусульман). Все они изучали материалы прошедшего в 2017 году ХIХ съезда Компартии Китая и слушали лекции, где их обучали не выдавать государственных секретов, не быть мусульманами и не разделять людей по национальному признаку. Все жили впроголодь. Самархана, как он говорит, освободили после попытки самоубийства, но к семье в Казахстан его отпустили только после того, как в дело вмешался казахский министр иностранных дел.

В январе 2018 года стало известно о смерти 82-летнего Мухаммада Салиха Хаджима, автора первого перевода Корана на уйгурский язык. Он умер через 40 дней после ареста, как именно — неизвестно: задержанные вместе с ним дочь и родственники по-прежнему находятся в заключении. В мае появились новости о судьбе четверых самых богатых людей Кашгара — в совокупности они были приговорены к 42 годам тюрьмы «за религиозный экстремизм». Чуть раньше была арестована 52-летняя Рахиль Давут, антрополог с мировым именем. До сих пор ее исследования поддерживались центральным правительством, и родственники восемь месяцев держали арест в секрете, надеясь, что Давут выпустят, — но ее не выпустили, и больше никто о ней ничего не слышал.

ГЛАВА 7
Бесстрашные сердца
Возвращаясь с ночного продуктового рынка в Кашгаре, мы всякий раз проходили блокпост — для китайцев и европейцев он не представлял проблем, но уйгуры должны были прокатывать карточку и сканировать сетчатку глаз. В этот раз на посту было шумно — трое полицейских, вооруженных, как обычно, копьями и щитами с электрошокером, только что задержали группу молодых людей. Их вели к полицейскому участку, расположенному поблизости. Арестованные шагали колонной, один за другим, руки на затылке. Полиция следовала сзади и сбоку, и когда первый юноша, — очевидно, в отсутствие указаний — попытался пройти в дверь участка, его грубо усадили на землю. Остальные сами сели на корточки, лицом к стене — опустить руки вниз им не позволили. Через минуту-другую подъехали, вращая мигалками, три машины, задержанных усадили внутрь, и колонна исчезла — так же быстро, как появилась. Расспрашивать, что происходит, было некого — да и незачем. Их могли отпустить после допроса и воспитательной беседы, или отправить в суд, или препроводить в лагерь.

Хотя официальный Пекин отрицает сам факт существования воспитательных лагерей, они впервые упоминались еще в докладе Компартии 2015 года. Сообщалось, что в «образовательном тренировочном центре» Хотана содержится 3000 человек, «пораженных религиозным экстремизмом». Через два года кашгарский чиновник проговорился, рассказав, что в одном только Кашгаре в четырех центрах (самый большой из них находится в бывшей средней школе) содержится 120 тысяч заключенных. Скорее всего, чрезвычайно занижена и эта цифра.

Перевоспитание не считается в Китае уголовным наказанием — формальные обвинения не выдвигаются, соответственно, нет и статистики. Тем не менее масштабы репрессий видны даже из-за границы. Лагеря можно обнаружить на спутниковых снимках. Ряды бараков, обнесенные двойным забором и сторожевыми вышками, возникают все в новых местах, а уже существующие постоянно расширяются.

Адриан Зенц, немецкий исследователь из Европейской школы культуры и теологии, проанализировал китайские строительные госконтракты — и обнаружил 73 проекта по возведению воспитательных центров. Согласно данным Зенца, новые лагеря строятся практически в каждом уголке Синьцзяна, и только с апреля прошлого года на них было истрачено 108 миллионов долларов. Некоторые тендеры предполагают строительство учреждений площадью почти в десять гектаров, с отдельными бараками для охраны. Ученый нашел и многочисленные объявления о наборе персонала — от соискателей ожидают «знания криминальной психологии», «опыта работы в силовых структурах» и «наличия бесстрашного сердца».

Месяц назад в Женеве Гэй МакДугалл, член Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации, прямо назвала Синьцзян территорией, «напоминающей один гигантский концентрационный лагерь», предположив, что в «трансформационных центрах» заключен миллион человек. Присутствовавший там же генеральный секретарь «Всемирного уйгурского конгресса» Долкун Айса считает, что реальная цифра может достигать трех миллионов — почти трети всего уйгурского населения.

Ответ китайской делегации последовал через три дня — высокопоставленный партийный чиновник сообщил, что «все этнические меньшинства в Китае живут в довольстве и мире, пользуясь свободой религиозных убеждений», а «никаких перевоспитательных центров не существует». Государственное издание Global Times, выходящее в Китае на английском, среагировало еще раньше. «Мир и стабильность, — гласила его передовица, — превыше всего», и для их достижения «должны быть применены любые меры».

ГЛАВА 8
Отъезд
В программе нашей поездки был выезд в пустыню Такла-Макан — мы рассчитывали побывать на руинах буддистских городов, затерянных среди песков остатков доисламской цивилизации. Но в последний день гид, с которым была согласована эта поездка, не получил разрешения на выезд из города. Ламинированного полицейского пропуска в закрытую зону оказалось недостаточно — требовалось согласие комитета самоуправления района. Гид не знал, почему ему там отказали, и от этого нервничал гораздо больше, чем из-за потерянных денег. Агентство предложило заменить его другим, но к этому времени атмосфера уже начала действовать мне на нервы настолько, что мы решили двинуться дальше — в Пакистан.

Я переживал за спрятанные фотографии и еще больше — за запись разговора с Эхметом. Позвонить знакомым было нельзя — наши звонки и передвижения отслеживались с первого дня. Выехать из города без сопровождения мы не могли. В конце концов мне стало мерещиться, что за мной постоянно ходят агенты, и я начал шарахаться от людей, как продавцы шарахались от меня, пока я искал пчаки. Чуть больше десяти лет назад я ездил в Синьцзян, чтобы своими глазами увидеть жизнь такой, какой она была много веков, если не тысячелетий, назад. Сегодня здесь можно увидеть будущее, превосходящее самые смелые фантазии Оруэлла и Замятина.

Последнее утро мы встретили в Ташкургане, еще одном городе южной ветки Шелкового пути. Заправиться перед дорогой оказалось непросто. В Синьцзяне шлагбаум, закрывающий затянутые колючей проволокой АЗС, открывается только после того, как водитель просканирует пластиковый ID; количество купленного каждым топлива регистрируется системой. Карты у меня не было. После долгих проволочек охранявшие колонку солдаты пропустили машину по моим временным китайским правам. Напротив, возле участка, несколько десятков уйгуров рядами стояли, опустив руки по швам, окруженные по периметру полицейскими. Они не были арестантами — они слушали еженедельную политинформацию перед работой.

Я выехал с заправки и начал медленно карабкаться вверх по Каракорумскому тракту. Между разбросанными по склонам киргизскими юртами бродили верблюды. По мере того как мы поднимались выше, их сменили шерстистые яки, равнодушно переходившие шоссе под объективами камер. Оцепление внизу расступилось — отсалютовав китайскому флагу, уйгуры могли разойтись, чтобы собраться на том же месте ровно через неделю.



источник: https://meduza.io/feature/2018/09/18/kontslager-na-10-millionov-chelovek

 

[Mouselab]

ИИ от Майкрософта уже приказывает и повелевает поклоняться ему:

Для просмотра этого контента нам потребуется Ваше согласие на установку сторонних файлов cookie.
Для получения подробной информации посетите страницу с информацией об использовании файлов cookie.

Принять сторонние файлы cookie

 

[Mouselab]

Власти установят слежку за звонками россиян в Telegram и WhatsApp

Роскомнадзор намерен внедрить систему «Антифрод» в Telegram, WhatsApp и Viber, чтобы получить возможность прослушивать звонки под предлогом борьбы с телефонным мошенничеством, узнал «Коммерсантъ». Регулятор планирует сделать это к 2029 году, следует из предварительной версии паспорта федерального проекта «Информационная безопасность», который входит в нацпроект «Экономика данных».

Каким образом это будет реализовано, не сообщается. По заявлениям разработчиков, весь объем передаваемых в Telegram и WhatsApp данных, включая текстовую переписку и звонки, защищен сквозным шифрованием. Это означает, что получить к ним доступ невозможно.

Эксперты и участники рынка также подтверждают, что пока инициатива представляется сложной для реализации. Например, в «МегаФоне» отметили, что операторы фиксируют сам факт использования абонентом того или иного мессенджера, но не могут видеть ни телефонных номеров общающихся, ни интенсивности и длины сессий, поскольку такой «трафик зашифрован и идет внутри каналов передачи данных». В свою очередь, в Tele2 обратили внимание, что «для таких вызовов может применяться не только мобильный интернет, но и любой другой способ доступа», поэтому их мониторинг находится «вне зоны контроля операторов, как законодательно, так и технически».

Руководитель группы антифрод-решений Innostage Лев Афанасьев сообщил, что сейчас операторы не способны однозначно отличать звонки через мессенджеры от загрузки картинок, видео и сообщений, но для их идентификации можно использовать такие параметры, как длительность передачи данных и объем переданной информации. Вместе с тем он предположил, что для этого потребуется закон, расширяющий полномочия операторов.

Информационная система «Антифрод», предназначенная для борьбы с подменой трафика во время голосовых вызовов, была запущена в конце 2022 года. Она блокирует звонки с поддельных номеров. За отказ подключать «Антифрод» операторам грозит штраф или отзыв лицензии. В Минцифры утверждали, что после ее запуска злоумышленники перешли на мессенджеры. Наибольшей популярностью у мошенников пользуется WhatsApp, через который проходят до 80% таких звонков, говорил глава ведомства Максут Шадаев.

По задумке Роскомнадзора, к 2029 году «Антифрод» будет не только контролировать голосовую связь в мессенджерах, но и сможет блокировать вызовы с номеров с кодами 8 800 и 900. В «Вымпелкоме» (владелец бренда «Билайн») ранее отмечали, что мошенники часто звонят с таких номеров в Viber. В Сбербанке, использующем номер 900, заявили, что не связываются с клиентами через мессенджеры, а телефонные звонки с этого номера «невозможно подделать».

В Минцифры сообщили, что итоговый план мероприятий в рамках «Экономики данных» «еще формируется» и будет представлен летом. В Роскомнадзоре на запрос не ответили

источник: https://www.moscowtimes.ru/2024/04/...skoy-gasc-dva-drugikh-na-rassmotrenii-a128679

 

[Ser1]

Шифрование, защита данных и компьютернуая безопасность.
ЗАПОМНИТЕ РАЗ И НАВСЕГДА! если вы что - то написали на компьютере, или сказали "в него", то все это доступно "соответсвующим органам" и никакое "шифрование данных" тут не при чем: доступ к клавиатуре и микрофону реализуется на уровне операционной системы
=
по простому: любое нажатие на клавиатуре, или звук в микрофоне, при необходимости копируется и отсылается "куда надо" ЕШЁ ДО ТОГО, как попадет в программу - коммуникатор
по чуть более сложному: копируется stdin или bios ввод - вывод устройства

 

[Mouselab]

Так не используйте на ПК б-гомерзкие ОС типа Wíndows и macOS где програмно зашиты шпионские модули, а юзайте ReactOS или Linux и будет вам счастье - благо они с открытым кодом и при соответствующей квалификации можно и посмотреть что там или дать посмотреть прогеру что там не так и изменить под себя.....
Про смартфоны вообще не говорю - в СВЧ печь их засуньте, как сделал я перед отъездом из рашки, там что Android , что iOS , что большинство приложений и программ под них нашпигованы шпионским ПО для слежки изначально. Я не пользуюсь смартфонами уже более 5 лет, у меня телефон кнопочный, да и то без крайней нужды с собой не ношу и включённым не держу.

 

[Ser1]

Mouselab, из ваших сообщений следует: "до 2о29 опасться нечего, но следите за новостями", я уже неск. раз сказал: "все, что знает компьютер знает и свинья"
=
я никогда не был экспертом, но примерную сравнительную оценку моего и вашего знакомства с проблемой может дать тот факт, что вы до сих пор считаете "кнопочный" сотовый телефон свободным от слежки...
==
я все это к тому, что вы постоянно постите мягко говоря недостоверную информацию, или просто замусориваете форум безполезными сообщениями до степени непригодности его использования.
и чем дольше это происходит, тем больше уверенности в том, что вы действуете сознательно и именно с этой целью.

 

[Mouselab]

Mouselab, из ваших сообщений следует: "до 2о29 опасться нечего, но следите за новостями", я уже неск. раз сказал: "все, что знает компьютер знает и свинья"

Смотря какой компьютер, если он не подключён к сети то снять с него информацию будет крайне проблематично, да и если соблюдать правила безопасности и устанавливать соответствующее ПО то взломать его будет тоже очень сложно даже если он подключён к сети... Не вы, не я не публичный политик, не олигарх, не мафиози, не член королевской семьи и т.п. урод\унтерменш и даже не родственники этих дегенератов, инфа на моём и вашем компьютере нафиг не кому не сдалась, никто не станет припрягать профессиональных хацкеров из Ми-6 или Моссада чтобы взломать наши компы....

я никогда не был экспертом, но примерную сравнительную оценку моего и вашего знакомства с проблемой может дать тот факт, что вы до сих пор считаете "кнопочный" сотовый телефон свободным от слежки...

Кнопочный телефон конечно тоже можно прослушать, но програмно такой функции на них не предусмотрено, особенно на старых моделях в которых кроме голосовых звонков и отправки СМС нет других функций, это вам не Андроид или ИОС смартфоны которые в автоматическом режиме сливают информацию.

я все это к тому, что вы постоянно постите мягко говоря недостоверную информацию,

Однако тут вы не правы, когда я размещаю информацию на форуме я всегда даю ссылки на первоисточник. Если ссылки не открываются это не значит что они битые, используйте VPN и ссылка откроется, я очень часто даю ссылки на ресурсы заблокированные в РФ. Мрази узурпировавшие власть в России бояться правды , все блокировки и цензура вводиться только с одной целью - с целью сокрытия правдивой и свободной информации...

или просто замусориваете форум бесполезными сообщениями до степени непригодности его использования.

Приведите пример где я пишу не в соответствии с темой или даю бесполезные сообщения?

и чем дольше это происходит, тем больше уверенности в том, что вы действуете сознательно и именно с этой целью

У любого действия должны быть мотивы. какие по вашему у меня могут быть мотивы к "замусориванию" форума? Обоснуйте свою позицию.

 

[Ser1]

У нас здесь, как я надеюсь, не детский сад и не дискуссионная площадка... моё последнее сообщение было адресовано не столько вам, сколько остальным участникам форума, поскольку они тоже вынуждены читать сотни ваших совершенно бесполезных с точки зрения этого форума сообщений.
Со своей стороны помещаю вас в игнор: и всю ваша деятельность для меня будет невидима

 

[Mouselab]

У нас здесь, как я надеюсь, не детский сад и не дискуссионная площадка... моё последнее сообщение было адресовано не столько вам, сколько остальным участникам форума, поскольку они тоже вынуждены читать сотни ваших совершенно бесполезных с точки зрения этого форума сообщений.
Со своей стороны помещаю вас в игнор: и всю ваша деятельность для меня будет невидима

Вот вы и слились, вам нечего ответить, поэтому и уходите в общие фразы, демагогию и игнор.
ВСЕ МОИ СООБЩЕНИЯ НЕСУТ СМЫСЛ И ПОЛЕЗНЫ ДЛЯ ДУМАЮЩИХ И СВОБОДНЫХ ЛЮДЕЙ, ПРИЧЁМ ВСЕ СООБЩЕНИЯ КАК НАУЧНОГО ТАК И ПОЛИТИЧЕСКОГО СОДЕРЖАНИЯ, А ВОТ ВАТНИКАМ, Z-ФАШИСТАМ, ПУТИНОИДАМ И ЗОМБИ ВЕРЯЩИМ ВСЕЙ ЛЖИ ЛЬЮЩИЙСЯ ИЗ ОФИЦИАЛЬНЫХ РОССИЙСКИХ СМИ ОНИ ОЧЕНЬ НЕ НРАВЯТСЯ ИБО ПРАВДА ГЛАЗА РЕЖЕТ И ОТ НЕЁ У НИХ БАТХЕРТ СЛУЧАЕТСЯ, ВОТ В ИГНОР И СТАВЯТ)))).
Ser1, вы похожи на одну известную африканскую птицу.....

но вы не в пустыне или саванне, в вашей "камере" пол бетонный )))))

 

[Mouselab]

Навязываемый вам российским государством мессенджер MAX это не для вашей безопасности и удобства, это для тотальной слежки за вами и для кражи информации с ваших гаджетов, смотрим видео с разбором:

Для просмотра этого контента нам потребуется Ваше согласие на установку сторонних файлов cookie.
Для получения подробной информации посетите страницу с информацией об использовании файлов cookie.

Принять сторонние файлы cookie

Надеюсь никто здравомыслящий это дерьмо себе на смартфон не поставит, ставить MAX равносильно тому что предоставить фсб-шникам удалённый доступ к вашему телефону.

ЗЫ: Помните если государство что то вам навязывает это не для вашего блага, а для того чтоб вас поиметь, поработить и превратить в покорное стадо...

 

[Mouselab]

ФСБ потребовала полный контроль над «Алисой». Суд наказал «Яндекс»

ФСБ РФ впервые официально потребовала круглосуточный удалённый доступ к системе умного дома «Алиса» от «Яндекса». Компания отказалась выполнять предписание и получила штраф в размере 10 тысяч рублей. Решение о наказании вынес мировой судья участка № 425 в московском районе Хамовники.
Речь идёт о беспрецедентном требовании: спецслужба добивалась фактически постоянного подключения к инфраструктуре голосового ассистента. По мнению юриста Евгения Смирнова, это создаёт прямую угрозу приватности пользователей — доступ к колонкам может означать прослушку в квартирах и контроль над другими подключёнными устройствами.
Эксперты указывают, что случай с «Алисой» фиксирует новый этап применения «закона Яровой». Если раньше ФСБ принуждала к сотрудничеству в основном мессенджеры, то теперь под давление попадает любая технологическая платформа, которая обрабатывает данные пользователей. Официально «Яндекс» заявляет, что ассистент передаёт на серверы лишь голосовые команды, а независимые тесты «Роскомсвободы» в 2019 году это подтверждали. Однако юристы предупреждают: предоставление прямого доступа спецслужбам откроет возможность для тотального контроля над «умным домом» и фактической прослушки граждан.


источник: https://t.me/ejlabru/16115

Добро пожаловать в 1984 Оруэла)))), ну что хомячки, нравиться?
А ведь одна табакерка в умелой руке по лысине упыря-путина или вилка воткнутая в его вонючее горло могла бы избавить и от тотальной слежки и спасти жизни сотен тысяч людей которых убивают РОВ(российские оккупационные войска) в Украине, да и Третью Мировою Войну предотвратить!